(К 140-летию со дня рождения Е.И. Замятина)
Демянкова Наталия Геннадиевна, главный библиотекарь
центральной районной библиотеки МБУ «Лебедянская ЦБС»
Мы не выбираем место рождения и учимся любить его, взрослея. Недаром слово «родина» произошло от слова «род». Родина – это там, где твои корни. Если у человека есть душа, у него всегда в ней – любовь к своей Родине. Ведь невозможно не любить место, где ты впервые встретил рассвет, услышал плеск воды, пение птиц, шелест ветра. Любовь к Родине, как любовь к маме – живет в человеке всегда.
Родиной известного писателя, автора первого романа-антиутопии, классика новейшей русской литературы, теоретика писательского мастерства Е. И Замятина является наш маленький провинциальный городок Лебедянь. Среди уездных городов Лебедянь особенная. Здесь много было натурального. Мало подвижные в сторону новшеств, патриархальные в быту, в сословных привычках, и во всех уровнях достатка горожане отличались прилежанием к труду, предприимчивостью и укорененными понятиями о приличиях. Город славился монастырями, с их колокольнями, и самой высокой из них в Троицкой обители, древнейшей в черноземном краю, любимой богомольцами и странниками. Впрочем, Лебедянь – город торговый, и деловой люд его разбитной, ушлый. Гремел этот город своими ярмарками.
Именно сюда 25 января (7 февраля) 1883 года Иоанн Дмитриевич Замятин был назначен служить в церковь Покрова Пресвятой Богородицы, куда и переехал со своей будущей супругой Марией Александровной. Здесь же они обвенчались весной 1883 года «на вторую неделю по Пасхе». И здесь же на свет 20 января (1 февраля) 1884 года появился первенец с именем Евгений. Родители окружили нежной заботой и вниманием своего сына. Через год отец начал строить дом с кабинетом, просторной столовой, спальнями и кухней, террасой, балконом и деревянным резным крылечком. Во дворе были построены каретный сарай, амбары, погреба, столярная мастерская. На склоне, тянувшемся к Дону, разбил сад с фруктовыми аллеями, а в конце сада оборудовал теннисный корт. В 1885 году 7 (20) мая родилась Александра – младшая сестра будущего писателя.
В 1883 году после перестройки открылась мужская прогимназия, куда в 1892 году поступил Евгений Замятин, в которой успешно учился. Вместе с родителями и сестрой юноша часто посещал Троицкий монастырь, приложиться к святыне – чудотворной иконе Пресвятой Троицы. Мать Мария Александровна, много читала, обладала умом проницательным и рассказчицей была изумительной, она просвещала своих детей, рассказывая об истории Троицкого монастыря, о его благословенных монашеских трудах, о великолепии церковных сооружений. Бывали Замятины и в других святых местах: в Троекурово, Сезеново, Задонске, в Саровской пустыни. Такие путешествия одухотворяли не только взрослых, но и детей. В жизни Мария Александровна очень увлекалась музыкой, пьесами русских композиторов, любовь к музыке привила она и своим детям. Евгений Иванович великолепно играл на фортепиано.
Не смотря на всю свою занятость, Иван Дмитриевич постоянно занимался с сыном. В свободные часы играл с ним, читал ему книги. В своем дворе он вырастил небольшую ель и к Рождеству всегда собственноручно украшал ее. Для детей она, пушистая, украшенная разноцветными шарами, мишурой, была необыкновенным чудом посреди белого снега. Они водили хороводы вокруг елки под звуки музыки, льющейся из окна дома. Это матушка, Мария Александровна, великолепно аккомпанировала на рояле. Общение с детьми было всегда желанным и приятным. Авторитет отца нисколько не страдал. Наоборот, юный Евгений видел, что слова отца никогда не расходятся с делом. Поэтому и книги Евгений начал читать рано – с четырех лет, и среди писателей искал подобного, и вскоре полюбил Гоголя. Благодаря этой системе воспитания в семье, Евгений уже с юных лет сделался сведущим, просвещенным и твердым в своих христианских убеждениях.
С 1893 по 1896 год Евгений учился в лебедянской прогимназии. Тогда в доме Замятиных жил племянник Ивана Дмитриевича, Митрофан. По воспоминаниям племянника Сергея Владимировича Волкова: «Дети вместе готовились к урокам в отдельной комнате. Когда им хотелось порезвиться, они выпрыгивали в окно и бегали по улице. Вдоволь набегавшись, забирались в дом снова через окно и как ни в чем не бывало продолжали делать уроки». И хотя Митрофан был на 4 года младше Евгения, они подружились.
С 1896 года Евгений продолжает учебу в Воронежской гимназии. В своем маленьком сочинении о силе любви он написал «Есть люди, которые не признают любовь как ощущение души, я же как не материалист убежден в том, что есть духовная любовь». Этими словами Евгений подчеркивал, что ему не чужда божественная любовь, что для него духовное выше материального, а значит в глубине его души живет дух православия. В Воронеже он часто бывал в Благовещенской Митрофановской обители, на праздничных богослужениях и крестных ходах. Но в основном, время жизни его в Воронеже протекало в одиночестве, он часто вспоминал родительский очаг в Лебедяни, куда наведывался теперь редко. Он писал родным письма и утешался полученной от них весточкой. Главными его друзьями были книги, и он прекрасно писал сочинения. Вот как об этом интересно он сказал в «Автобиографии»: «Специальность моя, о которой все знали: «сочинения» по русскому языку. Специальность, о которой никто не знал: всевозможные опыты над собой – чтобы «закалить» себя. Позже, лет через десять, в белые петербургские ночи, когда сбесился от любви – проделал над собой опыт посерьезнее, но вряд ли умнее».
Воронежскую гимназию Замятин окончил в 1902 году с золотой медалью. Наконец-то, Евгений дома: все родные рядом, Покровская церковь, Тяпкина гора, река Дон – русская, пахнущая черноземом, Лебедянь, поездка в Задонский мужской монастырь, к мощам святителя Тихона… С 1902 года он студент Политехнического института. Выбор был не случайным. В письме своей сестре Александре Замятин писал: «В гимназии я получал пятерки с плюсом за сочинения и не всегда легко ладил с математикой. Должен быть, именно потому (из упрямства) я выбрал самое что ни на есть математическое: кораблестроительный факультет Петербургского Политехникума». И так было во всем. Он всегда шел по пути наибольшего сопротивления. Хотя сомнения его терзали постоянно.
Из письма сестре Александре. «Пишу тебе в перерывах между лекциями… Сейчас я нахожусь в дурном настроении духа – меня тревожит сомнение, хорошо ли я сделал, что поступил на Кораблестроительное отделение, не лучше ли было бы, если бы я был на экономическом? Дело, собственно говоря, не в трудностях. Наше отделение бесспорно очень трудное, пожалуй, труднее прочих инженерных отделений, но именно его можно сравнивать только с инженерными отделениями, а с отделением экономическим сравнить не могу. Это будет все равно, что складывать сапоги и картошку».
Переводится на экономическое отделение он не стал, считая это недостойным. В студенческие годы Замятин познакомился с молодыми коммунистами и в 1905-м примкнул к большевистской фракции РСДРП. Революционная деятельность навлекла на студента гнев со стороны властей, и однажды его даже арестовали. Избежать тюремного срока помогла мама, которая привлекла к спасению сына значимых людей. Летом того же года Евгений был схвачен во время легендарного восстания на броненосце «Потемкин». Молодого революционера выслали из Петербурга обратно в Лебедянь. Спустя некоторое время Замятин наперекор предписанию вернулся в Северную столицу и доучился в университете. Став дипломированным морским инженером, выпускник устроился преподавателем на факультет кораблестроения в альма-матер.
Первые страницы творческой биографии Замятина датируются 1908 годом, когда на страницах журнала «Образование» вышел его дебютный рассказ «Один». Попутно автор сочинял еще одно произведение – «Девушка». Спокойно творить Евгению не дали: в 1911 году он попал в поле зрения властей, которые выяснили его нелегальный статус и отправили в ссылку в Лахту. Там родилась повесть под названием «Уездное», где писатель рассуждал о проблемах российской глубинки. Литературное сообщество приняло это произведение положительно.
Шел 1914 год – самый разгар Первой мировой. Молодой писатель закончил работу над повестью «На куличках», в которой без прикрас рассказал об ужасных условиях существования солдат в дальневосточных военных гарнизонах. Такая дерзость не осталась незамеченной, и власти привлекли Замятина к суду. Получив два года ссылки, Евгений Иванович отправился отбывать наказание в Кемь. После освобождения его, как специалиста по кораблестроению, направили в Англию проектировать российские ледоколы. Там автор руководил строительством и параллельно работал над книгой «Островитяне».
Вернувшись на родину осенью 1917-го и пережив революцию, писатель организовал кружок молодых литераторов «Серапионовы братья». Повесть «На куличках» была издана лишь через несколько лет после свержения монархического строя.
В начале 1920-х плодом творчества Замятина стало новое произведение – «Мы». Цензура, теперь уже советская, не желала пропускать роман, и его так и не опубликовали на родине автора. Впервые он был опубликован в 1924 году за границей и переведен на английский, французский, чешский языки. Заграничные книголюбы высоко оценили произведение, тогда как в Советском Союзе оно еще долго вызывало скепсис. В России он был опубликован лишь в 1988 году.
После возвращения из Англии во время гражданской войны Евгений Замятин создаёт свой шедевральный роман. Глядя в далёкое будущее, писатель увидел и «напророчил» многие вещи, которые стали реальными совсем недавно. Его расчёт оказался верным, а творческий потенциал удивительно самобытным. Непринятие и вражеская интерпретация существующей политической системы – совсем не то, что хотел донести автор до читателя. Социализм не был чужд Замятину, скорее – напротив. Но жёсткие перегибы, нездоровые тенденции, которые могли в будущем стать катастрофой для духовности страны и отдельной личности, Евгений Замятин рассмотрел ещё в зародыше. На замысел романа оказали влияние впечатления из поездки и жизни в Англии. Евгений Замятин считал, что настоящая литература, как и всякое другое искусство, может существовать только там, где есть полная свобода, «бунтари, отшельники, мечтатели». Именно таким и был сам автор романа. Несколько раз Е.И. Замятин пытался издать свой роман, но он снова не прошел цензуру. Не имея возможности публиковаться, писатель читает его в разных аудиториях. Роман не напечатали, но рецензии на него уже написали. Яков Браун в 1923 году оценил роман как «взлет на головокружительную высоту художественного и философского прозрения».
В 1926 году летом Е.И. Замятин побывал на своей родине, в Лебедяни, куда пригласил на отдых своего друга Бориса Кустодиева. «Это лето я собирался проводить у себя на родине – в самом черноземном нутре России – в городишке Лебедянь, Тамбовской губернии. Я предложил поехать туда и Кустодиеву, по правде говоря, без всякой надежды, что из этого выйдет что-нибудь, кроме разговора, потому что добраться туда было нелегко… Но, когда я стал рассказывать о ржаных полях, о горе, уставленной церквами, об увешанных наливными яблоками садах, – Борис Михайлович вдруг загорелся и решил непременно это увидеть».
С Борисом Кустодиевым, вернее с его творчеством, Евгений Замятин познакомился еще в 1917 году, до революции. Замятин считал Кустодиева «единственным, неповторимым художником», для которого «Русь — в сущности, единственная тема…». А вот личное знакомство состоялось гораздо позже, в 1922 году, когда издательство «Аквилон» собиралось в виде альбома выпустить серию акварелей Кустодиева «Русские типы», поручив Замятину, как знатоку провинциальной России, написать для этого альбома вводную статью. Евгений Иванович разложил на столе работы Кустодиева и погрузился в мир, созданный художником. Результатом этого стала в короткое время написанная повесть «Русь», которую А. Ремизов считал лучшим произведением Замятина. До совместной работы Кустодиев и Замятин не были знакомы друг с другом, но интересовались творчеством друг друга. Замятин восхищался картинами Бориса Михайловича, который в свою очередь читал некоторые статьи Евгения Ивановича. За первой встречей последовали и другие. Два таланта стали верными друзьями, Замятин старался, как мог, помогать Кустодиеву, страдавшему долгие годы от тяжелого заболевания и вынужденному находиться в инвалидном кресле. Работа двух художников - кисти и слова - породила удивительный и интереснейший проект: альбом «Русь. Русские типы Б. М. Кустодиева. Слово Евгения Замятина» (вышел в марте 1923 г.) и долгую дружбу.
Роман «Мы» – первый роман-антиутопия, который поднимает ряд проблем, которые неминуемо грозят человечеству: потеря индивидуальности, духовности, обезличивание, общая универсализация. Уже само название «Мы» – особый стилистический прием, сигнализирующий о пустом и безликом, без характеров и эмоций. Имеется в виду жизнь человека в условиях тоталитарного общества. Изображение Единого государства – точная копия политики тоталитаризма, которая стремилась контролировать все сферы жизни людей, даже семью. Таким образом, Единое государство уничтожает всякую привязанность, семейность, ревность и другие «пагубные» понятия прошлого. Одинаковые квартиры, стеклянные стены, униформа, прогулки строем – ужасающая аллегория, которая так близка к действительности, завуалированной под счастливую жизнь.
Писатель заглядывает в будущее и делает неутешительный прогноз. Для Замятина, человека с «математическим» мышлением, это было достаточно просто, даже очевидно. Поэтому, в жанровом плане – это роман-антиутопия с элементами сатиры. «Мы» – произведение не конфликт с существующим строем, а некое предвидение будущего. В плане композиционного строения, роман является дневниковыми записями инженера – нумера Д-503 от первого лица. 40 дневниковых записей, которые становятся удивительной историей с печальным финалом – вот структура и основа композиции. Действие романа начинается весной, когда все кругом оживает, оживает что-то и у него внутри. Робкие ростки пытается дать душа человека, но в новом идеальном мире – это болезнь, которую нужно лечить. Идеология, история и «мудрая политика» Благодетеля – вот то, что составляет большую часть произведения.
Финал произведения не оставляет никакого простора для фантазии читателя. Всё предельно понятно. Как и любая другая антиутопия, роман Замятина показывает тоталитарное общество, где каждый шаг, каждая мысль гражданина контролируется государством. И где неизбежно появляются революционеры. Так стоит ли лишать человека этой сладкой несвободы, где ни о чём не нужно беспокоиться, не нужно думать, как жить, не нужно волноваться и переживать о будущем? Где всё решают за тебя, где нет «я», а есть счастливейшее среднеарифметическое «МЫ». Вот об этом и заставляет задуматься современному читателю.