Лебедянская централизованная библиотечная система

Село Большое Попово

Семья Скуратовых

«Кухарка»
Рядовой 67-го Гвардейского Стрелкового полка. Демобилизован с фронта по увечью в 1943 году.
Прокофия мобилизовали после начала войны. Был умелым, хозяйственным и отлично готовил, поэтому сразу угодил на кухню. Дали ему прозвище «Кухарка». Часть стояла в тылу, в д. Озерище Дорогобужского района, под Ельней. Однажды ночью их часть окружили немцы и забрали в плен. Пленных около месяца держали в поле за колючей проволокой. Люди умирали от голода и холода. В этом лагере Прокофий встретил своего брата Никиту и Немцова Петра из деревни Тютчево.
Настал день, когда немцы построили часть пленных в колонну и погнали в концлагерь или на станцию, для погрузки в эшелон. Дорога шла через лес. Как только туда вступили, начались побеги. Земляки составили две пары. Никита – с односельчанином Иваном, а Прокофий – с Петром. Конвойный пустил очередь вдогонку, но не попал. Быстро скрылись в кустах. Свобода! Но, всего лишь до следующего дня. Идти к линии фронта не было сил. Попытались вернуться в Озерище. Когда вышли на открытое поле, увидели вдалеке немецкий патруль. Спрятались под мостиком у речки. Их скоро заметили. Вышли к мотоциклистам с поднятыми руками. Друзей связали и снова отправили в лагерь. Через несколько дней возобновилась эвакуация, и в точности повторился побег из колонны. Через несколько дней добрались до села Озерище и постучались в дом к знакомому Гавриле, которого фашисты назначили сельским старостой без его согласия.
Беглецам повезло – дом старосты не обыскивали, и они спокойно прожили в нём несколько недель. Фронт был уже под Москвой, и догонять его не имело смысла. Решили идти домой. Начался пеший переход из-под Ельни, до родного Лебедянского района.
Немецкие патрули были редки. Линия фронта была у тульского города Ефремова. При её переходе, всех задержали и доставили к комбату.
Капитан стал проводить предварительное разбирательство, почему они здесь и откуда родом. Потом вынес решение: «Ладно, земляки. Сам я из Курапово. Отпущу вас домой. Здесь осталось всего 60 километров. Дойдёте дня за два. Дольше трёх дней дома не живите – поймают и расстреляют на месте, как дезертиров. Идите в военкомат и сдайтесь военкому, а там положитесь на волю судьбы». Всё вышло так, как мудрый земляк советовал. Невозможно описать радость жены Зои и близких, когда отец появился.
Через несколько дней пришли Прокофий с Петром в Лебедянь, в военкомате приём был жёсткий. Последовал допрос, каждого по отдельности. Потом очная ставка. Их отпустили, но целый месяц длилась проверка биографий с запросами в соответствующие инстанции. Судьба развела их с Петром. Прокофия вызвали в военкомат первым, и снова отправили на передовую, но на этот раз в штрафной батальон, как изменника родины. Ничего не поделаешь – солдат, побывавший в плену, попадал в эту категорию. После войны Пётр Липатыч пришёл домой живым и долго дружил с отцом.

Штрафник
А дальнейшая история развивалась так. Батальон штрафников привезли в Подмосковье. Место действия и номер части отец не помнил. Всё произошло скоротечно. Пошли в атаку. Добежать до немецких окопов и добыть оружие никто не сумел. Несколько пулемётов, поставленных на высотке, скосили всех штрафников. Отцу повезло и в этот раз. Пуля попала в ногу и перебила кость в голени. Штрафник упал лицом в снег в неглубокой лощинке и потерял сознание. Очнулся уже в сумерках и сообразил, что надо ползти назад. Развернулся в обратную сторону и через некоторое время дополз до русских позиций, где его сразу отправили в госпиталь.

Бронебойщик
В госпитале рана зажила, кость хорошо срослась. Потом – снова выезд на передовую, в третий раз. Но теперь уже в полный боевой строй 67-го гвардейского стрелкового полка и с чистой перед Родиной совестью, на период с 1 марта 1942-го по 28 августа 43-го. Служил рядовым бронебойщиком, вот только до подвигов дело не дошло. Бегал в атаки, стрелял, выполнял команды. Он не убил ни одного фашиста. В последней из атак пуля прошла сквозь запястье левой руки и повредила связки кистевого сустава. На этом война для Прокофия Семёновича закончилась. Приключений было достаточно, а результат – простреленные в двух местах конечности, и никаких подвигов, даже нечем похвастаться. Пришлось потом всю жизнь рассказывать о несуразных приключениях да вшах, заедавших бойцов во фронтовых землянках. Судьба…

Вспоминает сын - Скуратов Николай Прокофьевич
Послевоенные мальчишки любили рассказывать о подвигах своих отцов. Кто-то хвастался десятком уничтоженных врагов. А я пытал своего: – Отец, скольких фашистов ты застрелил? Он отвечал доходчиво просто: – Откуда я знаю? Бывало, бежишь в атаку, палишь по немецким окопам сходу, или сидишь в окопе и стреляешь в немецкую сторону. Попал или не попал, кто видел, кто знает? Прошёл лечение в госпитале, в городе Мары, куда их привёз санитарный эшелон, но работа левой кисти руки так и не восстановилась до конца жизни. Отец с особой благодарностью всю жизнь вспоминал приветливых туркменов, которые окружали раненых заботой и теплом. После госпиталя признали инвалидом первой группы и комиссовали. Изувеченная кисть руки позволяла удерживать толстые предметы, к примеру, топорище или лопату, поэтому особых неудобств по жизни он не испытывал. Награжден медалью «За отвагу».
После фронта пошла нелёгкая мирная жизнь. Мужчины ещё воевали. Пришлось несколько лет руководить колхозом. Пришёл с фронта брат Сидор Семёнович и занял место колхозного председателя. Отец вернулся в свою овощеводческую бригаду, и до выхода на пенсию выращивал на заливном лугу, что напротив нашей улицы, рекордные урожаи.
Был у этого человека талант – кормить народ, растить морковку и капусту, разводить пчёл. Кроме того, держал он полный двор всякой собственной скотины, которая в основном шла на продажу, для пополнения семейного бюджета. С семидесятого года Николай Прокофьевич жил и работал в Москве, часто приезжал к нему в Скуратово, помогал в хозяйстве.
Однажды, после очередной мясной распродажи спросил с иронией: – Отец, скольких людей ты накормил в своей жизни? Он подумал и ответил: – Наверное, половину Лебедянского района. Прокофий Семёнович немного прихворнул от лёгкой простуды, полежал пару суток и скончался 9 декабря 1993 года, ему было 83.
После выхода на пенсию сын вернулся в родной дом. Бережно хранит документы и награды ветерана, которые в мирные годы приросли несколькими юбилейными медалями и орденом «Отечественной войны II степени». В очередную годовщину Великой Победы достаёт из коробки, кладёт на стол рядом с красными тюльпанами из их палисадника, включает телевизор: – Пара-а-ад! Смирно! Звучит «Прощание славянки». Скуратов Прокофий Семёнович чеканит шаг по брусчатке Красной площади рядом с братьями Алексеем, Никитой и Сидором. Сын всматривается в лица солдат и ищет родные черты.

На фотографии справка о ранении